«Коммерсант» рассказал об уникальном исследовании, сыгравшем важную роль в деле Фургала



Московский городской суд / ВКонтакте

 

 
 

Расследуя уголовное дело экс-губернатора Хабаровского края Сергея Фургала, СКР впервые применил новейшую методику проверки показаний обвиняемого на предмет их достоверности. Использованные в этом исследовании зарубежные компьютерные программы и методы российских психологов-новаторов позволили экспертам усомниться в искренности Фургала, а их выводы, в свою очередь, стали уликой против него. Между тем Верховный суд России не признает за экспертизой право отличать ложь от правды, пишет «Коммерсант».

Комплексное психолого-лингвистическое исследование Сергея Фургала было проведено по заданию следователя по особо важным делам СКР Юрия Буртового. В течение трех часов его подчиненные в присутствии адвокатов задали Фургалу более полусотни вопросов, дав ему возможность не только высказаться по сути уголовного дела, но и заявить о проблемах, которые волновали самого экс-губернатора.

Видеопротокол мероприятия при этом обработали с помощью двух программ, позволивших создать своего рода математическую модель допроса. Компьютерная технология анализа голоса Layered Voise Analysis (LVA), разработанная израильской компанией Nemesysco как «дополнительный инструментарий для оценки достоверности представляемой респондентом информации», позволила разбить речь Фургала на отдельные фрагменты и выявить «вокальные характеристики» каждого ответа, включая изменение тембра, увеличение громкости, снижение скорости речи и так далее.

В автоматизированную систему для выявления лицевых экспрессий человека FaceReader фирмы Noldus Information Technology была заложена видеочасть допроса. С помощью этой программы, известной также как лицевой детектор лжи, специалисты планировали распознать эмоции Фургала при ответе на тот или иной вопрос следователей: счастье, грусть, гнев, удивление, испуг, отвращение либо безразличие. Результаты компьютерного моделирования допроса интерпретировала комиссия, в которую вошли психолог, психиатр, лингвист и специалист в области наркологии и сексологии.

Манеру общения Сергея Фургала эксперты в целом классифицировали как «речевой шаблон выступления чиновника». По их мнению, даже отвечая на вопросы следователей, он использовал «эмфатические ударения и ораторские паузы», стараясь оказать «манипулятивное речевое воздействие на собеседников»; внимательно следил при этом за их реакцией на свои слова. Обвиняемый использовал и прием «самопрезентации», представляя себя человеком, который и в СИЗО сохранил высокий социальный статус и пользуется доверием большого количества людей.

При этом экспертам не понравилось отношение Сергея Фургала к обвинению в организации двух убийств и одного покушения, совершенных на Дальнем Востоке в 2004-2005 годах. Согласно их выводам, экс-губернатор попытался «дискредитировать» претензии СКР, назвав их расплывчатыми и не имеющими логической связи с реальностью, а на конкретные вопросы отвечал «рублеными схематическими фразами». При этом Фургал ни разу не произнес фамилии жертв преступлений, уклонялся от прямого обозначения «предмета разговора», предпочитая заменять слово «убийство» словом «обвинение», что свидетельствовало о крайней степени волнения.

Рассказывая об эпизоде с убийством бизнесмена Евгения Зори, экс-губернатор сообщил, что узнал о совершенном преступлении через несколько часов, но информация тогда была противоречивой: ему сначала сообщили, что раненый выжил и дает показания, потом — что на самом деле он убит. Сергей Фургал заявил, что отреагировал на новость словами «Очень хорошо!», а потом объяснил, что имел в виду первое сообщение. По мнению экспертов, путаница в ответах свидетельствовала о неуверенности говорившего. На вопрос следователя о том, что делал сам Фургал в день убийства Зори, тот ответил: «Ой. Ну. Пфу. Послушайте. Не помню». По мнению экспертов, такие междометия и повторы понадобились обвиняемому, чтобы выиграть время и уклониться от прямого ответа.

Кроме того, эксперты полагают, что обвиняемый вышел из себя, когда следователи попросили его вспомнить о других убийствах, совершенных на Дальнем Востоке в начале 2000-х годов. У Сергея Фургала, по их мнению, изменился тембр голоса, сбилось дыхание и «десинхронизировалось тело», после чего он плотно сжал губы, давая таким образом понять, что больше не желает обсуждать эту тему.

Еще одним защитным механизмом обвиняемого, как следует из заключения, стали насмешки и сарказм. Они были зарегистрированы при обсуждении темы соглашения о сотрудничестве с Генпрокуратурой, заключенного его бывшим деловым партнером Николаем Мистрюковым. По словам Сергея Фургала, ознакомившись с его признательными показаниями, он пришел к выводу, что тот не мог написать их без чужой помощи. «Я знаю его 20 лет. Не тот уровень грамотности», — сообщил Фургал.

По словам обвиняемого, его последняя встреча с Мистрюковым произошла во время очной ставки, на которой тот якобы предупредил Фургала о заключенном досудебном соглашении и заявил следователю, что будет говорить «правду, только правду и ничего кроме правды», обратившись к нему «ваша честь». Этой фразой Мистрюков, по мнению Фургала, здорово напугал своего адвоката, который после этого предложил ему некую таблетку.

Кроме того, эксперты зарегистрировали несколько сотен «вербальных и невербальных» признаков, свидетельствующих, по их мнению, о неискренности Фургала. Среди них такие, как «глазодвигательный паттерн», предпринятый испытуемым с целью «избежать устойчивого визуального контакта» со следователем, или его постоянные попытки сменить положение тела, расцененные специалистами как «лимбическое бегство» от допроса.

Эта терминология заимствована из научного труда «Системные показатели неискренности», автором которого является заведующий кафедрой связей с общественностью и журналистики Российского государственного торгово-экономического университета Марина Коноваленко. Однако с выводами Коноваленко, считающей признаками лжи глотательные движения, покашливание, ерзание и частые прикосновения к лицу, согласны далеко не все ее коллеги. По мнению заведующей кафедрой судебных экспертиз и криминалистики Российского госуниверситета правосудия Татьяны Моисеевой, подобная методика оценки достоверности показаний «не прошла должной апробации» и не признана учеными и экспертами, поскольку основана на данных литературы без проведения собственных экспериментальных исследований. Поэтому отсутствие общепризнанной методики оценки достоверности показаний не позволяет использовать такого рода исследования в рамках судебной экспертизы.

Об этом же говорится и в информационном письме Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и наркологии имени Сербского «О неправомерности определения достоверности показаний путем судебной экспертизы». В свою очередь заместитель председателя Верховного суда, председатель коллегии по уголовным делам Владимир Давыдов в одном из своих постановлений указал, что оценка правдивости показаний является исключительной компетенцией следствия и суда, а не эксперта.

Адвокат Фургала Сергей Гроза сообщил, что материалы лингвистического исследования ему для ознакомления еще не предоставляли. Методику, примененную в отношении Фургала, защитник назвал «опасным прецедентом» и попыткой следствия заменить отсутствующие в уголовном деле доказательства квазинаучными экспериментами, не имеющими четкой научной базы. «С таким же успехом можно было бы обратиться за консультацией к экстрасенсам», — заявил он.

Напомним, Фургал обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, пп. «а», «е», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (покушение на убийство двух и более лиц, совершенное организованной группой, из корыстных побуждений, по найму, общеопасным способом), пп. «а», «ж», «з», «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство двух и более лиц, совершенное организованной группой, по найму, с целью скрыть другое преступление), ч. 3 ст. 222 УК РФ (незаконное приобретение, хранение, ношение огнестрельного оружия, боеприпасов и взрывных устройств, совершенное организованной группой).

По версии следствия, Сергей Фургал является организатором преступной группы, совершившей в 2004-2005 годах покушение на убийство Александра Смольского и убийства Евгения Зори и Олега Булатова. «Причастность обвиняемого к совершению этих преступлений удалось установить в рамках работы по расследованию преступлений прошлых лет, остававшихся долгое время нераскрытыми. В 2019 году тщательный анализ всех ранее собранных материалов в совокупности с результатами экспертных исследований и другими доказательствами позволил следствию сделать однозначные выводы о причастности Фургала и участников организованной преступной группы к вышеуказанным преступлениям, а также об их мотивах», — говорится в сообщении ведомства.

Сообщается, что решения об убийствах были связаны с продвижением коммерческих интересов Фургала и его соучастников. Так, с целью расширения бизнеса Фургал и его компаньон Николай Мистрюков открыли новые пункты по приему металлолома в Амурской области, где аналогичной предпринимательской деятельностью занимался Смольский. Он принимал товар по более высокой цене, создавая конкуренцию Фургалу.

Желая вытеснить Смольского с рынка, Фургал и Мистрюков требовали от него изменения цен и неоднократно провоцировали конфликты, а впоследствии приняли решение об устранении конкурента. В гараж, где находился потерпевший, были брошены две гранаты, одна из которых взорвалась рядом с его воротами. Вторая граната попала внутрь, но не взорвалась, и Смольский выжил, после чего снизил закупочные цены на металл. Исполнителем этого преступления стал некий Марат Кадыров, который задержан и арестован по обвинению в совершении особо тяжкого преступления.

Кроме того, Фургал и Мистрюков также организовали устранение Евгения Зори на почве длительного конфликта по поводу приобретенного Зорей железобетонного завода. «По указанию Фургала и Мистрюкова участниками организованной преступной группы предприниматель был убит», — сказано в обвинении, авторы которого уточняют, что это произошло за день до вынесения судебного решения в отношении спорного имущества. Исполнителем этого преступления выступил участник организованной группы Андрей Палей, который также находится под стражей и обвиняется в совершении преступлений, предусмотренных пп. «а», «ж», «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ (убийство двух и более лиц, совершенное организованной группой). Чтобы пустить следствие по ложному следу, Палей имитировал внезапный конфликт с Зорей, в ходе которого и застрелил потерпевшего.

В обвинении также отмечается, что после убийства Евгения Зори Фургал и его деловые партнеры были задержаны в качестве подозреваемых, однако уголовное преследование в отношении них было прекращено ввиду недостаточности доказательств. При этом бывший сотрудник милиции Олег Булатов заподозрил своих компаньонов в организации этого убийства и впоследствии также был застрелен Палием.

«Причастность Фургала и других участников организованной преступной группы к убийствам и покушению на убийство подтверждается многочисленными показаниями потерпевших, свидетелей и самих обвиняемых, заключениями произведенных судебных экспертиз, а также иными доказательствами в их совокупности», — заключает СК. Сам Фургал ранее заявлял, что его уголовное дело «политическое», и следователи оказывают на него давление. «Старший следователь дал мне понять, что если не признаю вину, к уголовной ответственности будут привлечены моя бывшая супруга и старшая дочь», — говорил Фургал.

Ответить

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*